Апрельские ценности. Спросите инфляцию, она ответит: статистика врет, а кошелек — нет

Корреспонденты «Новой газеты» собрали ценники, интервью и наблюдения из Владивостока, Красноярска, Кургана и Петербурга и создали их них эффектный коллаж — картину апреля 2026 года, которая, кажется, несколько не совпадает со сводками Росстата об «увеличении выпуска» и «ускорении роста ВВП». (ссылка) Люди выгадывают на еде, берут микрозаймы под 40%, а бизнес закрывается или уходит в тень. Фото: Алексей Мальгавко / Комммерсантъ. Почему говядина дорожает быстрее инфляции, а курица — нет? Пример из Кургана: «Годная в суп говяжья часть — шея — весной 2014 года шла по 150 рублей, сейчас — 835». Свинина же стала «главным мясом», потому что дешевле. В Петербурге говядина за три месяца подорожала на 40–66%, свинина — на 50 рублей за кг. Говядина — товар с длинным производственным циклом (выращивание бычка — 18–24 месяцев). При дорогих кредитах фермеры не могут расширять стадо. Более того, из-за роста цен на корма (удобрения подорожали из-за энергокризиса плюс запрет на экспорт азотных удобрений с 21 марта) содержать коров становится менее рентабельно. Поголовье крупного рогатого скота в России сокращается уже несколько лет (по данным Росстата, на март 2026 года — снижение на 3,9% к прошлому году). Предложение падает, цены растут. У свинины цикл короче (6–8 месяцев), производители быстрее реагируют на спрос, поэтому рост цен умереннее. Кроме того, в ряде регионов местные власти не субсидируют мясное скотоводство. Федеральные субсидии уходят в «приоритетные отрасли», а гражданское сельское хозяйство остается с высокими издержками и дорогими кредитами. Почему люди берут кредиты под 45%, хотя есть сбережения? В Красноярске: «Четверть миллиона сибиряков взяли деньги до зарплаты в Сбере в первом квартале 2026 года (рост на 27%), полная стоимость кредита — от 28 до 45%». И одновременно «сибиряки увеличили сбережения почти на 40%». Это рациональное поведение в условиях высокой инфляции и неопределенности. Да, депозиты могут дать 15% годовых — и это доступный способ сохранить накопления от обесценивания (реальная доходность около 10% при инфляции 5,8%). „ Люди копят «на черный день», но доходов не хватает на текущие расходы. Приходится брать микрозаймы или кредиты до зарплаты, чтобы закрыть кассовый разрыв. Банки и МФО выдают такие кредиты (банки менее охотно, МФО более охотно), потому что ставки высокие, а просрочка пока не критичная. Это признак рецессии: люди залезают в долги, чтобы потреблять, не имея для этого доходов. Кроме того, данные ЦБ и исследования экономистов НИУ ВШЭ показывают, что берут «в долг» и «накапливают сбережения» — разные группы населения: условно — кредиты берут бедные, а накапливают депозиты — богатые. Фото: Юрий Самодуров / Коммерсантъ. Почему импортные смартфоны дешевеют, а хлеб дорожает? В Красноярске: «С началом весны зафиксировано падение цен на смартфоны, холодильники, телевизоры». Во Владивостоке: «Подержанные иномарки подешевели из-за расширения предложения». А хлеб в Кургане подорожал на 53%, молоко — на 38%. Смартфоны и телевизоры — импортные товары, цена которых зависит от курса рубля к доллару. Рубль укрепился (с 80 до 75–76 за доллар) из-за высоких цен на нефть (российская марка Urals >100 долларов). Укрепление рубля снижает рублевую цену импорта. Плюс спрос на электронику падает (люди экономят), поэтому продавцы вынуждены давать скидки. Хлеб и молоко — локальные товары, их цена определяется внутренними издержками: зерно, удобрения, ГСМ, зарплаты, логистика. Издержки растут из-за повышения НДС до 22% (с 1 января), акцизов, утильсбора, тарифов монополий (РЖД поднимает тарифы выше инфляции). Эти затраты перекладываются в цену конечного продукта. Импортная дефляция не спасает от внутренней инфляции (впрочем, подорожают и смартфоны, дайте срок). Почему малый бизнес закрывается и уходит в тень? В Красноярске: «Немало уличных магазинов, отделов в ТЦ закрылось. Еще больше на пороге закрытия». Во Владивостоке: «Салоны красоты режут программы лояльности, но держат цены». В Петербурге: «Маникюр подорожал на 30–40%, косметология — на 40–50%». С 1 января 2026 года базовая ставка НДС повышена до 22% (с 20%). Одновременно малый бизнес потерял льготы по страховым взносам: раньше они платили 15% с зарплат сверх МРОТ, теперь — 30%. Рост арендной платы (коммерческая недвижимость дорожает вслед за инфляцией и налогами на имущество). Плюс стоимость расходников (косметика, материалы для маникюра) выросла из-за параллельного импорта и ослабления рубля в прошлом году. В итоге легальный бизнес вынужден либо поднимать цены (как салоны красоты), либо закрываться (как многие магазины), либо уходить в тень — работать за наличные, не проводить платежи через кассу. Рост наличных денег в обращении (470 млрд за 17 дней апреля) отчасти подтверждает: теневая экономика растет. „ Парадокс: правительство повышает налоги, чтобы закрыть бюджетный дефицит, но это частично сокращает налоговую базу. В итоге бюджет получает меньше, а контроль становится жестче. Почему услуги дорожают быстрее товаров? Услуги — это трудозатратный сектор. Рост зарплат (номинальная зарплата в феврале +15% г/г) и увеличение страховых взносов (с 15 до 30%) напрямую повышают себестоимость. Если в товарном секторе можно теоретически заменить ручной труд автоматизацией (но и это дорого), то в бьюти-сфере или ремонте — невозможно. Владельцы салонов вынуждены поднимать цены либо сокращать качество (более дешевые материалы, менее квалифицированные мастера). Те, кто не может повысить цены из-за падения спроса (офлайн-магазины, общепит), закрываются. Откуда берется разрыв между официальной инфляцией и «инфляцией для бедных» Официальная инфляция в России в марте — 5,86% (в годовом выражении). В Петербурге, по данным Петростата, за I квартал — 3,58% (16,7% годовых, если грубо экстраполировать). Но кусок говядины подорожал на 66% за три месяца, а шоколад — на 46% (99 → 145 рублей). Как так? Росстат измеряет среднюю цену «корзины товаров и услуг». В эту корзину входят импортные товары, которые дешевеют из-за укрепления рубля, и сезонные овощи, цены на которые колеблются в очень широком диапазоне. Но «бедные люди» не покупают новые смартфоны и не едят свежие огурцы зимой. Они покупают те «массовые товары», которые дорожают быстрее всего. Поэтому их личная инфляция составляет 15–20% годовых. Разрыв в темпах роста цен между разными группами населения называется инфляционным неравенством. Это не статистическая ошибка, а объективный эффект, который не может учесть стандартная методология Росстата. Отсюда недоверие к официальной статистике и к «борьбе с инфляцией». Фото: Олег Елков / ТАСС. Откуда берется «мартовский бум» розницы В то же время Росстат сообщил о росте розничной торговли в марте на 6,2% год к году (и на 3,6% за I квартал). Но жители регионов говорят об обратном: они экономят, покупают меньше, переходят на дешевые бренды. Почему? Объяснение может быть таким: Рост розницы в значительной степени обеспечен увеличением продаж легковых автомобилей (+42,1% г/г в марте) и лекарств (+14%). Это разовые или специфические факторы, не отражающие повседневное потребление. Инфляция «съедает» рост в деньгах: если вы купили тот же килограмм картошки, но за 70 рублей вместо 50, оборот вырос на 40%, а физический объем — на 0%. Статистика розницы включает продажи на маркетплейсах, которые замещают офлайн-торговлю, но не увеличивают общее потребление. Человек купил ту же туалетную бумагу, но дешевле — оборот мог даже упасть. Таким образом, «бум» — в значительной степени статистическая иллюзия, вызванная сдвигом структуры продаж и продолжающимся ростом цен.